Диск лунный озарял безмолвный лес,
Где суд вершился над тварью без души,
Не ведавшей, что жизнь — не трофей,
А дар, что рвётся, как струна.
В отчаянном беге сквозь густые ветви,
Спасая лишь себя, жизнь унося,
От воя дикой радости и азарта
Своих судей и палачей,
Что в бешенстве гнались за ней.
Вой хищников слился с её рыданьем,
И, пробираясь сквозь ветви тьмы,
Увидела она луч света дальний!
Вновь огонь надежды в ней зажёгся,
Дыханье вновь наполнило грудь.
Но вдруг — падение, боль… и дева на земле.
Капкан своими зубьями вцепился в ногу…
И в этот миг преследователи настигли
Где суд вершился над тварью без души,
Не ведавшей, что жизнь — не трофей,
А дар, что рвётся, как струна.
В отчаянном беге сквозь густые ветви,
Спасая лишь себя, жизнь унося,
От воя дикой радости и азарта
Своих судей и палачей,
Что в бешенстве гнались за ней.
Вой хищников слился с её рыданьем,
И, пробираясь сквозь ветви тьмы,
Увидела она луч света дальний!
Вновь огонь надежды в ней зажёгся,
Дыханье вновь наполнило грудь.
Но вдруг — падение, боль… и дева на земле.
Капкан своими зубьями вцепился в ногу…
И в этот миг преследователи настигли